Подполковник улыбнулся:

— У нас так говорят: на бога надейся, а сам не плошай!

— Тоже верно, — хмуро согласился Заки.

— Мулла, про тебя разное говорят, даже не знаю где правда, а где ложь.

— Это тоже объяснимо, гражданин начальник, — достойно отвечал Зайдулла. — Я слишком долго живу на этом свете, а потому и говорят обо мне много разного.

— Не обидишься на меня, если я задам тебе один вопрос?

Александр Тимофеевич умел привечать: на столе возвышалась распечатанная бутылка водки, тонко нарезанная селедка благоухала чесночным ароматом, а отваренная картошка дышала горячим паром. В огромной тарелке остывали три дюжины сибирских пельменей — любимое блюдо старого вора.

Заки Зайдулла не смотрел на сервированные тарелки — еда его не интересовала, из рук хозяина он мог принять только скудную пайку.

— Задавай, гражданин начальник, — великодушно согласился старый вор. — Если вопрос глупый… так на глупость обижаться грех, Аллах не велит. А есть такие вопросы, которые могут добавить мудрости. Спасибо тебе не скажу, не положено… но на ус намотаю.

— Ты, я вижу, сам большой мудрец, Мулла, и разумом тебя бог не обделил. Угощайся пельменями.

— В них мясо свиное, а свинья — поганое животное, — не скрыл улыбки старый вор.

Мулла в очередной раз отверг предложение подполковника отобедать с ним за одним столом. Не дождавшись, когда коронованный вольет в себя первую стопку, Беспалый решил начать с душистой селедочки. Он аккуратно подцепил вилкой небольшой кусок и бодро проглотил его.

— А правду говорят, что ты уже лет двадцать, как не законный вор?

— Хм… Вот что тебя интересует. На этот вопрос тебе лучше ответит твой отец.

Александр Беспалый отложил в сторонку вилку.